«Сидим вечером в отделении. Бумажки заполняем. Осень, за окнами – противный косой дождь. Неспешно темнеет. Батареи ещё холодные, но под ногами потрескивает раскалённой спиралью допотопный нагреватель. Тепло. Мы разомлели, предвкушая через час окончание рабочего дня. А тут, по законам подлости, вызов. Водитель раскочегаривает потрёпанную жизнью машину, загружаемся в салон и едем.

Машина стонет всеми своими многострадальными деталями. Глохнет на светофорах, скрипит тормозами, едва не влетая в бампера едущих перед ней дорогих автомобилей. Водитель то матерится от души, то ласково уговаривает свою «ласточку». Трясёт невыносимо, но нам не привыкать. С нашей подготовкой можно уже в космос.

Свернули с Притыцкого на Берута, а там, как назло всё перекопали и асфальт сняли. Водитель выжимает газ, чтобы с разгону преодолеть незапланированное препятствие и… сели мы в глину по самые оси. Центр города, а мы в болоте.

— Толкайте, — вздыхает водитель.

Толкаем. Машина ревёт, как мамонт, попавший в раскалённую асфальтовую яму. И не с места. Диспетчер обрывает телефоны – пациент в панике, острые боли в животе, «помирает».

Выдохлись, вспотели, а толку ноль. Мой напарник – фельдшер Иваныч, предлагает:

— Слушай, Саша, тут до пациента осталось всего ничего – метров пятьсот. Может, пробежимся?

Хватаем сумки, оборудование и месим грязь на своих двоих. С водителем в качестве моральной поддержки остаётся медсестра Лидочка.

К счастью, никто не помирает. У пенсионера обострилась язва, но к нашему приезду успели подействовать пол ящика таблеток, которые он принял и ему уже вполне хорошо. Посмотрели, пощупали и решили всё-таки отвезти в стационар.

Пациент соглашается, ему не впервой. Всех врачей гастроэнтерологии он уже по именам-отчествам знает. Одевается, берёт документы и спускается за нами в ледяную морось осенних сумерек.

— А где машина? – удивляется пациент.
— Тут совсем недалеко, — ободряем мы язвенника. – Рукой подать.

Подходим к многострадальной Скорой. Водитель с угрюмым видом сидит в кабине.

— Ну как?
— Надо везти в стационар.
— Этого я и боялся, — вздыхает водитель. – Ну, давайте опять толкать.

Оставляем пациента на тротуаре с кряхтением наваливаемся на грязный бампер. Жирная черная грязь летит из-под колёс, прямо в лицо. И тут боковая дверь автомобиля не выдерживает, соскальзывает с салазок и падает в лужу, внутрь салона летят грязные фонтаны, покрывая ровным слоем оборудование и визжащую Лидочку. Скорая дергается в последнем героическом рывке и выезжает на остатки асфальта.

Пациент смотрит на нас и ржет. Мы как черти – грязные, мокрые, с одежды капает, лица – как у шахтёров.

— Поедем? – широким жестом приглашает Иваныч.
— Я лучше на такси доеду, — не переставая ржать, качает головой пенсионер.

Дверь потом приварили и машина ещё лет пять бегала. Пока окончательно не развалилась.